Поздней осенью в Каменку

+ 6
+ 3
Путешествия / 16.11.2011 12:29

Путешествие началось ранним октябрьским утром. Всю дорогу до Пинюга нас сопровождал нудный, долгий осенний дождик, а по прибытии в поселок мы пересели на мотовоз и по УЖД поехали в направлении поселка Каменка. К сожалению, с этим экзотическим видом транспорта нам не очень повезло, так как через некоторое время мотовоз сошел с рельсов, и дальше пришлось идти пешком. До ближайшего вагончика было всего два километра, рабочие посоветовали там обогреться и возвращаться домой. Но, несмотря на непогоду и не слишком удачное начало путешествия, оптимизма мы не растеряли и вприпрыжку начали семенить по шпалам. Затем, правда, замедлили шаг, пытаясь разглядеть вокруг что-нибудь интересное. Наверное, со стороны все выглядело так, как будто мы пассажиры, прозевавшие свой поезд. Уже манили нас тепло костра и горячий чай, но, увы, до них предстояло шагать еще десять километров.

0 1968

Пейзаж поздней осени сливался в одну длинную однообразную картину: черная вода болот, темный молчаливый лес — вымокший, увядший, облетевший. Лишь изредка в березняке слышались переклички синиц да рябчик взлетел прямо у наших ног. Мелькают квартальные столбы: 58, 64, 88… То тут то там встречаются мостики через многочисленные речушки. Уже смеркалось, когда мы вышли к месту предполагаемого ночлега на берегу Шелюга. Наступила плотная темная ночь, и в тишине было слышно, как журчала вода в запруде, которую соорудили наши новые соседи — бобры. Казалось, что в этой глуши мы одни на целом свете.

Утром наше уединение было нарушено шумом «пионерки», на которой по узкоколейке прибыли рыбаки. Они удивились, что мы оказались здесь не в поисках ягод или грибов и даже не с намерениями порыбачить или поохотиться.

Кстати, о целях нашего трехдневного путешествия: в дорогу нас позвало желание собственными глазами увидеть остатки строившегося здесь в конце двадцатых годов прошлого столетия участка железной дороги, который должен был соединить Пинюг и Сыктывкар. Прокладывали ее первые советские политзаключенные, среди которых было немало священников. Старшеклассники Подосиновской школы Андрей Болдырев, Женя Соловьев, Максим Мергасов и Никита Ногин решили своими глазами увидеть следы этого строительства. И вот мы вместе с нашим провожатым Александром Геннадьевичем Нелюбиным шагаем по шпалам, от ходьбы по которым уже выработалась своеобразная походка. Правда, рельсов на путях уже нет — они сняты. Лес разбит на кварталы, и в нем, как в большом городе, кипит работа: бобры строят хатки, то тут то там видны подточенные их острыми зубами стволы осин. Несмотря на хмурое небо и моросящий дождик, встречаются охотники и грибники с редкими нынче груздями в лукошках.

На обратном пути мы остановились в большом прохудившемся доме в Каменке. По рассказам лесорубов, этот лесной поселок опустел лет двадцать тому назад, и мы далеко не первые туристы, интересующиеся судьбой бывшего лагпункта — с подобной «миссией» сюда уже приезжали студенты из Санкт-Петербурга.

И вот, наконец, домой. И пусть под ногами чавкает грязь, по-прежнему сыро и неуютно, но мысли о доме и о прошедших трех замечательных днях сами по себе согревают. Последнюю ночь я почти не спала и все размышляла о странностях бытия: так получается, что для одних людей, когда-то месивших здесь непролазную грязь и выдававших лагерную норму, это гибельное место, а для тех, кто родился в этих краях — оно самое дорогое на свете.

О. Залесова.